Синдром некупленных коньков: как детство научило нас молчать о своих желаниях

Я вспомнила коньки. Обычные фигурные коньки, о которых я мечтала в детстве.

У моей подруги эти коньки были. Она на них каталась, а я… я просто знала, что мы живем не богато. У родителей не было особых возможностей, время было сложное, советское. И я это в свои лет 8-9 понимала.

Но самое страшное и парадоксальное не в этом. Самое страшное, что я поймала себя на мысли: я ведь тогда даже попросить их не смогла. Я физически не могла подойти к маме с папой и озвучить свою мечту. Я просто молча задушила её внутри себя, чтобы не обременять взрослых.

И ладно бы только коньки. Всплыла в памяти и другая, еще более маркерная история. Моя сестра была на четыре года старше меня. И однажды, когда зашла речь о новой обуви, мама сказала одну убийственную фразу: «Ну, сестру же люди видят, ей в её 15 лет нужна новая обувь. А тебе — нет.»

Фото автора

Знаете, чем эта невинная родительская экономия обернулась для меня взрослой?

Жесточайшим синдромом «второго сорта». Что я должна хорошо выглядеть Х О Р О Ш О для кого-то, но не для себя. 

Когда тебе с детства транслируют, что твои потребности подождут, потому что кто-то другой важнее, красивее и «его видят», на подкорку намертво выжигается программа: ты неценна.

Твое место — в тени. И ты растешь с абсолютным убеждением, что претендовать на лучшее, новое, свое — ты просто не имеешь права.

Знакомо? Думаю, у каждой первой из нас в шкафу памяти пылятся свои «некупленные коньки» и чужие обноски, о настоящей боли от которых родители так и не узнали.

Знаю, сейчас у многих в голове зашевелился липкий страх: «О боже, а вдруг этот текст прочитают мои близкие? Вдруг родители обидятся?» Знаете, что я вам скажу? Вам должно быть абсолютно, тотально .......

Ваше прошлое принадлежит только вам. И ваши детские дефициты — это ваша реальность, которую вы имеете полное право озвучивать ртом. Хватит кастрировать своё мнение ради чужого гипотетического комфорта.

Почему мы вообще молчали? Потому что система виртуозно дрессировала в нас одну вещь — отказ от собственных потребностей. Нам с пеленок объясняли, что хотеть — это стыдно.

«Мало ли чего ты хочешь», «Будь скромнее», «Сначала думай о других». В итоге заявить о своем «хочу» означало стать обузой и проявить эгоизм. Мы учились считывать атмосферу дома по вздохам взрослых и заранее отказывались от себя, чтобы оставаться «хорошими».

Дефицитное детство

Вот только детство закончилось, а дрессировка осталась. Мы выросли, у нас появились свои деньги, но этот внутренний нищебродский цензор никуда не делся.

Это из-за него ты боишься попросить прибавку к зарплате, терпишь неуважение, соглашаешься на неудобное бесплатное место в самолете у туалета при полном кошельке и задвигаешь свой комфорт на последнее место.

Ты подсознательно продолжаешь донашивать старые сапоги сестры в виде паршивого отношения к себе.

Но знаете, что самое удивительное? Сейчас у меня растут трое детей. И они — совершенно другие. Они почему-то вообще не боятся заявлять о том, чего хотят. Они приходят, открыто просят и — получают это от меня чаще всего.

И тут нет никакой мистики, чистая наука. Социологи и психологи давно доказали: наши дети растут в абсолютно другой парадигме — в эпоху детоцентризма и изобилия.

В отличие от нашего советского детства, где во главе угла стоял коллектив и выживание, сегодня доминирует признание личности ребенка и его эмоциональных потребностей.

С точки зрения нейробиологии, у современных детей просто не сформирован тот дофаминовый блок и паттерн страха, который выжигали на подкорке нам.

Их мозг не связывает фразу «я хочу» с опасностью быть отвергнутым, наказанным или признанным эгоистом. Они оперируют категориями выбора, а не дефицита.

Сложно желать и просить

Когда меня с утра догнало это осознание у школьного рюкзака младшего сына, я поняла: а ведь я победила.

Я смогла разорвать этот чертов круг молчания и вечного донашивания. Мои дети не будут годами глотать обиды, смотреть на чужие коньки и соглашаться на второсортную жизнь. Они растут свободными от этого ментального паралича желаний.

Но теперь пора вылечить и ту маленькую девочку внутри себя, которая когда-то осознала, что ее потребности не важны.

Мне потребовалось целых 40 лет. Только сейчас, в свои сорок, я наконец-то пришла к этому. Только сейчас я могу спокойно зайти в магазин и каждым — слышите, каждым! — походом покупать лично себе что-то дорогое, деликатесное, особенное. Просто потому, что я так ХОЧУ. Не детям, не мужу, не «в дом», а себе.

И знаете, до какого прекрасного маразма дошла эта эволюция моих желаний? Сейчас, когда у меня есть семья, дети, обустроенный быт и квартиры, в мою голову закралась мысль, от которой у стереотипных женщин случится массовый инфаркт. Я хочу себе отдельную квартиру. Лично для себя. Отдельно от всех. 

О, я уже слышу этот хор святош: «В браке нужно жить жопа к жопе! Если хочешь уехать — значит не любишь, значит изменяешь, эгоистка!».

Чушь!

Желание иметь свой суверенный угол, где тебя никто не дергает, не канючит «мама, дай» и не разбрасывает носки — это не про развод. Это про высший уровень психологической зрелости.

Это личное пространство, в котором взрослая женщина аккумулирует силы, чтобы оставаться живой, любящей и адекватной, а не выгоревшей мегерой. И если раньше я бы застыдила себя за одну такую мысль — «Куда тебе еще метры, сиди!» — то сейчас я улыбаюсь и говорю себе: «Да, Тася. Ты этого хочешь. И это охренеть как нормально». 

Пока одинокие женщины в 30–50 лет устраивают жесткую охоту на мужчин, пытаясь склеить хоть какое-то подобие «семейного очага» и вцепиться в мужскую ногу мертвой хваткой, я сижу и думаю о совершенно противоположном. Мечтаю пожить одна.

Мы с мужем вместе 25 лет. Четверть века, Карл! Трое детей, общий быт, съеденный пуд соли. И вот сейчас я четко осознаю: еще чуть-чуть и дети вырастут. 

Перестань быть неудобной для самой себя. Учись говорить ртом прямо сейчас, во взрослой жизни. Покупай себе всё самое новое, лучшее и только своё. Громко заявляй: «Мне это не подходит». «Мне нужно». «Я хочу».